Со-директоры АРСИ Илья Савельев и Алли Грэй обсудили Федеральный закон от 24.07.2023 № 386-ФЗ “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” и его последствия для интерсекс сообщества в России.
Алли: Зачем депутаты ввели в этот закон исключение для медицинских вмешательств в отношении интерсексов?
Илья: Не вызывает сомнений, что это исключение вводили по зарубежному образцу — такие же положения существуют в праве некоторых восточных стран и консервативных штатов США. Практическая цель неожиданной эксплуатации интерсексов в законе о трансгендерном переходе однозначна — дискредитация медицинских вмешательств для трансгендерных людей как “надуманных” по сравнению с “медицински необходимыми” вмешательствами на интерсексах, продолжение работы развитой индустрии калечащих операций на интерсексах и защита докторов от ответственности за нарушение запрета.
Но при более глубоком анализе можно увидеть истинные намерения законодателя. Закон одновременно запрещает трансгендерным людям медицинские вмешательства, когда имеется воля человека и медицинская необходимость, но разрешает медицинские вмешательства на детях-интерсексах, когда и воля человека и медицинская необходимость может отсутствовать. В обоих случаях воля человека или медицинская необходимость во вмешательстве имеют меньшее значение, чем определённость и неизменность половых признаков. Таким образом, закон защищает не детей, а половую однородность общества.
Алли: Как ты оцениваешь запрет медицинских вмешательств, который содержится в законе?
Илья: Согласно новому закону, медицинские вмешательства по изменению половых признаков, включая применение лекарственных препаратов, если они связаны с «лечением» интерсекс вариации, допускаются только с разрешения врачебной комиссии государственной медицинской организации.
На практике, детей-интерсексов уже отправляют для лечения в профильные государственные клиники. Однако, главной проблемой является то, что детей-интерсексов часто подвергают медицинским вмешательствам по изменению половых признаков без терапевтической необходимости и их личного, добровольного, информированного согласия. Эти вмешательства преследуют цель привести половые признаки ребёнка в соответствие с “назначенным” полом. Закон не запрещает эти вмешательства, и не закрепляет требование личного добровольного информированного согласия самого пациента-интерсекса. Также закон не предписывает включение в эту медицинскую комиссию представителей интерсекс сообщества.
Более того, закон содержит ограничение на медицинские вмешательства, направленные на «смену пола». Однако, интерсексы могут подвергаться недобровольным медицинским вмешательствам без терапевтической необходимости, направленным на приведение половых признаков в соответствие с их уже зарегистрированным гражданским полом, например, мастэктомии или «исправлению» гипоспадии. Такие вмешательства закон не ограничивает, и это тоже является упущением.
Кроме того, закон закрывает трансгендерным интерсексам доступ к добровольно выбранным медицинским вмешательствам на половых признаках, если они не разрешены как часть «лечения» интерсекс вариации третьими лицами. Это нарушает право человека на уважение частной жизни, согласно которому каждый трансгендерный человек, интерсекс или нет, должен иметь право на доступ к медицинским вмешательствам для приведения своего тела в соответствии с внутренним половым самоощущением.
С точки зрения влияния на общественное мнение, эффект закона также неоднозначный. С одной стороны, введение в законе о “вредных” практиках исключения для медицинских вмешательств на половых признаках детей-интерсексов поддерживает общественное восприятие таких вмешательств как полезных и одобренных государством, что может затруднить адвокацию интерсекс организаций против таких вмешательств. С другой стороны, само упоминание интерсексов в законе, хотя и в некорректной терминологии, увеличивает осведомлённость общественности о существовании интерсексов. К сожалению, большинство медиа упускает этот момент.
Алли: Что насчёт изменения гендерного маркера в документах?
Илья: Депутаты учли критику законопроекта, которую мы направили в правовом заключении перед вторым чтением, и добавили статью, разрешающую изменение содержания графы «пол» в документах в административном порядке. Такое изменение проводится лишь на основании заключения государственной врачебной комиссии о соответствии половых признаков признакам определённого пола.
Однако, в законе содержится опасная оговорка — документ о соответствии выдаётся интерсексам «по результатам» медицинских вмешательств, а не на основе, например, обследования имеющихся половых признаков, их естественного наличия или изменения. С другой стороны, медицинским вмешательством является широкий круг мероприятий, и какие именно из них будут достаточными для выдачи документа, покажет практика.
Конечно, стоит отметить, что современный стандарт в данной области прав человека — это самостоятельное определение гендерной идентичности и изменение документов в соответствии с этим самоопределением с помощью простой, прозрачной, доступной административной процедуры без проведения каких-либо медицинских вмешательств или одобрения третьих лиц. Это право не должно быть продиктовано комиссией врачей, а принадлежит самому человеку как часть права на уважение частной жизни.
Алли: Каких ещё улучшений по сравнению с первой редакцией нам удалось достичь?
Илья: Депутаты расширили список интерсекс вариаций для определения исключения, я полагаю, в результате нашего заключения, поскольку мы особо отмечали этот момент. В первой редакции законопроект говорил лишь о физиологических аспектах, а во второй добавились эндокринные и генетические вариации. Тем не менее закон всё ещё использует патологизирующий и некорректный язык.
Алли: О каком некорректном языке идёт речь?
Илья: Первым проблемным моментом являются понятия «смена пола» и «изменившие пол». Биологический пол — это система классификации половых признаков, и «изменить» биологический пол невозможно. Речь может идти лишь об изменении отдельных половых признаков. Одни половые признаки неизменны: человек не может поменять количество и состав половых хромосом и генов или создать некоторые органы. Другие компоненты биологического пола (например, уровень гормонов, форма гениталий, вторичные половые признаки) могут быть изменены под воздействием внутренних и внешних факторов, включая медицинские вмешательства.
Вторым недостатком является комплекс выражений для описания интерсекс вариаций. Закон использует такие слова как «врождённые аномалии», «пороки развития», «заболевания» и «нарушение формирования половых органов». Эти термины представляют отличия интерсексов как проблему и негативно отражаются на восприятии обществом. Я расстроен тем, что большинство прогрессивных либеральных СМИ тиражируют эти формулировки и не пишут об интерсексах корректно. Надеюсь, нам удастся изменить ситуацию с журналистской безграмотностью.
Алли: Могут ли эти недостатки в языке закона создать какие-то правовые проблемы для интерсексов?
Конечно. Закон использует некорректную терминологию и изобилует недостатками юридической техники. Это нарушает принцип правовой определённости и вносит неясность в правовой статус интерсексов в России.
Во-первых, вызывает вопросы выражение «заболеваний, связанных с нарушением формирования половых органов у детей». Интерсекс вариации могут проявляться не только в органах (железы и гениталии), но также в хромосомах, генах и уровнях половых гормонов. Не все интерсекс вариации и не всегда отражаются на формировании половых органов у детей. Поэтому непонятно будут ли применяться эти положения лишь к интерсексам с имеющимися особенностями половых органов или к интерсексам с вариациями, которые в принципе способны оказать влияние на формирование половых органов.
Во-вторых, неясно разрешены ли медицинские вмешательства и изменение документов только в детском возрасте, или достаточно лишь связи самого лечения с врождёнными особенностями человека. Интерсекс вариации существуют на протяжении всей жизни человека, и людям с такими вариациями медицинские вмешательства по изменению половых признаков, в том числе приём лекарственных препаратов, могут требоваться в течение всей жизни, а не только в детском возрасте.
Более того, многие интерсексы узнают о своей вариации и выбирают обратиться за медицинскими вмешательствами и изменением документов лишь во взрослом возрасте. Например, вариация могла не проявляться ранее, врачи и родители скрыли вариацию от интерсекса, или имели место задержки или ошибки в диагностике. Ребёнок и его семья могут быть не готовы или не иметь возможности провести медицинское вмешательство или изменить документы.
Несомненно, любые возрастные ограничения доступа к медицинской помощи и изменению документов приведут к проблемам с психическим здоровьем, дискриминации и увеличат давление на родителей принять вредное медицинское решение за ребёнка в детстве.
Алли: Какие последствия вызовет закон для усыновления, опекунства и прекращения брака интерсексов?
Илья: Здесь тоже существует проблема с терминологией. Закон указывает, что к «смене пола» не относятся мероприятия, связанные с интерсексностью. Статья о браке напрямую указывает в качестве основания прекращения брака изменение пола в документах. Напротив, статьи об ограничении усыновления (удочерения) и опекунства (попечительства) говорят о лицах, «изменивших пол», не уточняя, идёт ли речь о понятии “смена пола” в понимании закона или о любом изменении половых признаков или документов, включая интерсексов.
В более оптимистичном толковании, исключение из понятия «смены пола» для медицинских вмешательств и изменения документов для интерсексов распространяется и на нормы о семейных правах, потому правовой статус интерсексов останется прежним.
В худшем случае, семейные права интерсексов необоснованно ограничиваются, нарушая принцип недискриминации. Это особенно несправедливо, поскольку половые признаки и их изменение находятся за пределами воли человека, как цвет кожи или глаз, а медицинские вмешательства и соответствующие изменения в документах для интерсексов часто проводятся в детском возрасте без полного, добровольного, информированного согласия самого пациента. В этом толковании поправки ограничивают интерсексов в семейных правах просто на основании рождения с определёнными половыми признаками и последующих решений, принятых за них в детстве. Необъяснимо как, с точки зрения депутатов, изменение документов или операция, проведённая на человеке в младенчестве, влияет на его моральные качества или способность стать хорошим родителем приёмному ребёнку. В этом толковании, ограничения закона были бы особенно вредны, учитывая то, что многие интерсексы хотели бы, но не могут завести детей естественным образом.
Как именно будут толковаться указанные положения, покажет будущее. В любом случае, отсутствует связь между способностью быть хорошим супругом или родителем (опекуном, попечителем) и половыми признаками, гендерной идентичностью, документами как интерсексов, так и не интерсексов. Поэтому этот закон не защищает, а разрушает семью, материнство и детство.
